Костины горы

1.

Мой ви­дав­ший ви­ды "Моск­вич", чуть скрип­нув тор­мо­за­ми, оста­но­вил­ся воз­ле вы­со­кой ко­ло­коль­ни кир­пич­но­го хра­ма.

О "Моск­ви­че" этом сто­ит ска­зать от­дель­но, по­сколь­ку мо­ти­ва­ция, с ко­то­рой я по­ку­пал ма­ши­ну, бы­ла очень необыч­ной.

2.

Бу­дучи в Усть-До­нец­ке, я по­тра­тил на него по­чти все свои день­ги, но вы­брал при этом не са­мый луч­ший, а са­мый худ­ший ав­то­мо­биль из пред­став­лен­ных в тот мо­мент на рын­ке.

Де­ло в том, что то бы­ли для ме­ня вре­ме­на экс­пе­ри­мен­тов над сво­ей ду­шой. Я ис­кал соб­ствен­ные внут­рен­ние гра­ни­цы.

Вы на­вер­ня­ка не раз ви­де­ли, как ма­лень­кий ре­бё­нок бе­жит до пре­де­ла в ка­кую-то сто­ро­ну, по­ка не упрет­ся в пре­гра­ду. То­гда он раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и бе­жит в об­рат­ную сто­ро­ну, и сно­ва до упо­ра. Так мла­де­нец опре­де­ля­ет гра­ни­цы сво­е­го жиз­нен­но­го про­стран­ства. Вот и я в то вре­мя - со­вер­шал по­ступ­ки на пре­де­ле сво­их воз­мож­но­стей, чтобы ви­деть соб­ствен­ные огра­ни­че­ния, узна­вать и пре­одоле­вать их.

Ко­гда я вы­би­рал ма­ши­ну то по­ду­мал: че­ло­век все­гда вы­би­ра­ет для се­бя са­мое луч­шее - здо­ро­вый ра­зум­ный эго­изм тол­ка­ет его на это. Спо­со­бен ли я во­пре­ки сво­ое­му эго­из­му, - с ко­то­рым я срос­ся на­столь­ко, что счи­таю его про­яв­ле­ния сво­и­ми, - доб­ро­воль­но вы­брать для се­бя худ­шее, точ­но зная, что ни­ка­ких дру­гих средств ис­пра­вить сде­лан­ное уже не бу­дет?

Так я и ку­пил этот 412-ый блед­но оран­же­вый моск­вич, ко­то­рый, по тра­ди­ции да­вать име­на сво­им ав­то­мо­би­лям, окре­стил "Джор­джем".

Преды­ду­щий хо­зя­ин Джор­джа, ви­ди­мо, был очень стес­нен в сред­ствах, по­то­му что весь ре­монт он про­из­во­дил име­ю­щи­ми­ся под­руч­ны­ми сред­ства­ми. К при­ме­ру, ко­гда у ма­ши­ны сти­ра­лись тор­моз­ные ко­лод­ки - он, не мудр­ствуя лу­ка­во, брал меш­ко­ви­ну, эпок­сид­ной смо­лой при­кле­и­вал её к тор­мо­зам и по­ти­хонь­ку ез­дил даль­ше. Узнал я об этом толь­ко на кру­тых скло­нах го­ро­да Смо­лен­ска, ко­гда меш­ко­ви­на с гу­стым ды­мом сго­ре­ла и мне при­шлось, предот­вра­щая ава­рию, бить­ся бам­пе­ром в бли­жай­ший при­до­рож­ный столб.

То же са­мое бы­ло с руч­кой ко­роб­ки пе­ре­дач, рас­пре­де­ли­те­лем за­жи­га­ния, за­пас­кой... - все бы­ло от­ре­мон­ти­ро­ва­но под­руч­ны­ми сред­ства­ми. На удив­ле­ние, ма­ши­на про­дол­жа­ла бод­ро ез­дить.

В ре­шёт­ку ра­ди­а­то­ра, но не точ­но по­се­ре­дине, у Джор­джа бы­ла встав­ле­на тре­тья фа­ра, от че­го ма­ши­на но­чью силь­но на­по­ми­на­ла па­ро­воз. И вся она бы­ла та­кая несу­раз­ная, неук­лю­жая, но для ме­ня она бы­ла род­ная, по­то­му что за­ме­ня­ла мне дом.

Внут­ри вы­гля­де­ла она то­же как дом: на зад­нем си­де­нье ле­жа­ло вер­блю­жье оде­я­ло с неболь­шой по­душ­кой - это бы­ла моя кро­вать, немно­го ко­рот­кая для мо­е­го ро­ста, но дру­гой не бы­ло - при­хо­ди­лось во­ро­чать­ся всю ночь, чтобы не за­те­ка­ли но­ги.

В из­го­ло­вье этой "кро­ва­ти" из­нут­ри к за­бло­ки­ро­ван­ной зад­ней ле­вой две­ри бы­ла при­кру­че­на книж­ная пол­ка. На ней сто­я­ло де­сят­ка пол­то­ра книг. Воз­ле зад­не­го стек­ла гру­ди­лись под­коп­чён­ные ог­нём ко­ст­ров ка­стрюль­ка и ков­шик, кое-ка­кая по­су­да, да ле­жа­ла одеж­да. Пра­вое си­де­нье воз­ле во­ди­те­ля бы­ло мо­им ра­бо­чим сто­лом - на нём веч­но ва­ля­лись рас­кры­тые ис­пи­сан­ные тет­ра­ди и из­ри­со­ван­ные на­брос­ка­ми блок­но­ты, ка­ран­да­ши, ка­кие-то бу­ма­ги...

3.

Од­на­жды со­труд­ник ГАИ, оста­но­вив­ший ме­ня на по­сту, спро­сил, по­че­му в мо­ём пас­пор­те от­сут­ству­ет про­пис­ка?

- Всё про­сто, - от­ве­тил я, - я ушёл от ми­ра.

- Ушёл от ми­ра? Да? - уди­вил­ся слу­жи­тель по­ряд­ка мо­е­му от­ве­ту. - А справ­ка име­ет­ся?

- А ка­кая нуж­на справ­ка, ко­гда ухо­дишь от ми­ра? - по­ин­те­ре­со­вал­ся я.

Га­иш­ник про­мол­чал, су­нул го­ло­ву в ма­ши­ну сквозь от­кры­тую во­ди­тель­скую дверь, об­вёл взгля­дом внут­рен­нее про­стран­ство ав­то­мо­би­ля и боль­ше ни­че­го не ска­зал. Он мол­ча от­дал мне до­ку­мен­ты и зна­ком по­ка­зал что я мо­гу ехать.

Всё, что он по­ду­мал обо мне, в этот мо­мент бы­ло на­пи­са­но у него на ли­це.

4.

Итак, вер­нём­ся к на­ча­лу рас­ска­за. Тор­мо­за "Моск­ви­ча" скрип­ну­ли и смолк­ли. Я вы­шел из ма­ши­ны и не стал хло­пать две­рью - жаль бы­ло на­ру­шить гу­стую ти­ши­ну дня, на­пол­нен­но­го аро­ма­та­ми трав с по­лей, окру­жа­ю­щих этот го­ро­док с необык­но­вен­ным на­зва­ни­ем Ко­сти­ны Го­ры.

На од­ной из этих со­всем невы­со­ких гор, а чест­но го­во­ря, да­же хол­ме, сто­ял храм с вы­со­кой ко­ло­коль­ней, воз­ле него я и оста­но­вил­ся. В тор­це ошту­ка­ту­рен­ной ко­ло­коль­ни бы­ла боль­шая дверь с вре­зан­ной в неё две­рью обыч­но­го раз­ме­ра. Как толь­ко я её за­ме­тил, она от­кры­лась и из нее вы­шел муж­чи­на в тём­ном под­ряс­ни­ке и при­нял­ся её за­пи­рать. Ока­за­лось, это был мест­ный дья­кон.

- Храм уже за­кры­ва­ет­ся?

- Да. Служ­ба за­кон­чи­лась, все разо­шлись.

- Жаль, хо­те­лось по­смот­реть.

- Это мож­но бу­дет сде­лать зав­тра...

Раз­го­во­ри­лись. Я то­гда был ещё некре­щё­ным, ин­те­ре­со­вал­ся ду­хов­ны­ми пу­тя­ми, чи­тал кни­ги и ис­по­ве­до­вал всем по­нят­ные об­ще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти: лю­бовь к че­ло­ве­че­ству, мир во всём ми­ре, аб­стракт­ное доб­ро и т.д. и т.п... На этом мы с дья­ко­ном и со­шлись.

Про­бол­та­ли с пол­ча­са у за­кры­тых две­рей, по­ка он не спо­хва­тил­ся:

- Слу­шай, да­вай по­сту­пим так. Я жи­ву тут непо­да­лё­ку - он на­звал адрес - оста­вай­ся се­го­дня у ме­ня, а зав­тра я те­бе по­ка­жу храм.

- С удо­воль­стви­ем, - об­ра­до­вал­ся я, так как его пред­ло­же­ние из­бав­ля­ло ме­ня от необ­хо­ди­мо­сти по­ис­ка ме­ста для ноч­ле­га. Так­же мне бы­ло ин­те­рес­но по­зна­ко­мить­ся с пра­во­сла­ви­ем так близ­ко, из пер­вых рук и в непо­сред­ствен­ной до­маш­ней об­ста­нов­ке.

- Ес­ли те­бе не труд­но, за­едь сей­час на ули­цу та­кую-то за от­цом Ген­на­ди­ем. Я при­гла­сил его на тра­пе­зу. И с ним при­ез­жай ко мне. Это под гор­кой и сра­зу нале­во.

- До­го­во­ри­лись.

5.

Улоч­ки го­род­ка уто­па­ли в ку­стах ака­ций. Мне на­встре­чу по тро­туа­ру шёл бо­ро­да­тый муж­чи­на в та­ком же как у дья­ко­на тём­ном об­ла­че­нии. Я при­тор­мо­зил:

- Вы, слу­чай­но, не отец Ген­на­дий?

- Да, удив­лён­но по­смот­рел на ме­ня свя­щен­ник.

- Са­ди­тесь в ма­ши­ну, я за Ва­ми от дья­ко­на, сей­час всё объ­яс­ню.

6.

Ми­нут через де­сять я за­го­нял в огра­ду зад­ним хо­дом свой "Моск­вич".

Как ока­за­лось, дья­кон жил на по­стое у оди­но­кой мест­ной жен­щи­ны в воз­расте. Вы­гля­де­ла она ти­пич­но для ве­ру­ю­щей - та­ких все­гда мож­но встре­тить в хра­ме и в се­ле и в го­ро­де - про­стое сит­це­вое пла­тье, пла­ток и крот­кое вы­ра­же­ние ли­ца.

В гла­за бро­си­лась её бла­го­го­вей­ная по­кор­ность дья­ко­ну - она, бук­валь­но, сду­ва­ла с него пы­лин­ки и за­гля­ды­ва­ла к нему в рот. Не имея ни­ка­ких по­ня­тий, я вос­при­ни­мал все как есть... Мне, ес­ли чест­но, это ка­за­лось слиш­ком... эээ... по­до­бо­страст­ным, что ли. Она не про­сто сми­рен­но, а с непри­твор­ной ра­до­стью вы­слу­ши­ва­ла все его на­зи­да­ния, ко­то­ры­ми он сы­пал прак­ти­че­ски непре­рыв­но

Ис­кренне же­лая и ме­ня об­ра­тить в свою ве­ру, дья­кон немед­лен­но по при­бы­тии вру­чил мне несколь­ко книг для на­чи­на­ю­щих - я по­ло­жил их на зад­нее си­де­нье ма­ши­ны, обе­щав поз­же про­честь

7.

- Про­шу к сто­лу!

Два ра­за ме­ня при­гла­шать бы­ло не нуж­но. По­сре­ди боль­шой свет­лой ком­на­ты сто­ял круг­лый стол, на­кры­тый вя­за­ной ска­тер­тью. В уг­лу на нож­ках при­ткнул­ся теле­ви­зор, а над ним пе­ред ико­ной теп­ли­лась лам­па­да. Стол ло­мил­ся от за­го­то­вок, ко­то­рый сер­до­боль­ная хо­зяй­ка неза­дол­го до это­го из­влек­ла из сво­е­го под­ва­ла. И по всей ком­на­те пла­вал гу­стой дур­ма­ня­щий за­пах све­же­сва­рен­ной кар­тош­ки.

Ря­дом со сто­лом сто­я­ла кро­вать с ме­тал­ли­че­ски­ми спин­ка­ми, на ко­то­рой воз­ле­жал при­ве­зён­ный мною к дья­ко­ну отец Ген­на­дий. Дья­кон и хо­зяй­ка си­де­ли за сто­лом. Я сел на сво­бод­ный стул и при­дви­нул­ся.

- По­мо­лим­ся пе­ред едой, - неожи­дан­но про­из­нёс дья­кон на­зи­да­тель­но и с уко­риз­ной в го­ло­се, так как хо­зяй­ка при­ня­лась на­кла­ды­вать еду по та­рел­кам.

Хо­зяй­ка по­сле этих слов от­пу­сти­ла по­лов­ник в ка­стрю­лю с су­пом и вста­ла с ви­но­ва­тым ви­дом у сто­ла, раз­гла­жи­вая сво­и­ми мо­зо­ли­сты­ми ла­до­ня­ми фар­тук.

Дья­кон то­же под­нял­ся:

- Ооот­че наа­аш, - за­пел он сво­им хо­ро­шо по­став­лен­ным го­ло­сом мо­лит­ву пе­ред едой.

К та­ко­му раз­ви­тию со­бы­тий я го­тов не был. В об­ста­нов­ке нуж­но бы­ло быст­ро сори­ен­ти­ро­вать­ся и при­нять со­от­вет­ству­ю­щее ре­ше­ние.

Я огля­дел ком­на­ту: диа­кон с хо­зяй­кой стоя гром­ко пе­ли, од­ним гла­зом гля­дя в угол с теле­ви­зо­ром, вто­рым по­гля­ды­вая на ме­ня; при­гла­шен­ный свя­щен­ник про­дол­жал ле­жать на кро­ва­ти, и, ка­жет­ся, то­же под­пе­вал, прав­да его го­лос слы­шен был не осо­бо.

- Двое сто­ят, один ле­жит, сле­до­ва­тель­но, ес­ли я оста­нусь си­деть, бу­дет пол­ная гар­мо­ния. Ни­ка­ко­го неува­же­ния к их бо­гу тут и быть не мо­жет, так как один из слу­жи­те­лей куль­та во­об­ще мо­лит­ся в го­ри­зон­таль­ном по­ло­же­нии, - рас­су­дил я, и, от­ве­дя взгляд от сто­ла с вкус­но­стя­ми, по­ло­жил на вся­кий слу­чай ла­до­ни на ко­ле­ни и вме­сте со все­ми стал бла­го­го­вей­но смот­реть в угол с ико­ной.

- И не вве­ди нас во ис­ку­ше­ние, но из­ба­ви нас от лу­ка­во­го..., - до­пе­ли мои но­вые дру­зья. И как толь­ко за­кон­чи­лась мо­лит­ва, дья­кон, не при­са­жи­ва­ясь, на­бро­сил­ся на ме­ня:

- Ты по­че­му всю мо­лит­ву про­си­дел?

- Раз­ве нель­зя бы­ло? Отец Ген­на­дий во­об­ще всю мо­лит­ву про­ле­жал на кро­ва­ти, - опе­шил я от столь рез­кой сме­ны на­стро­е­ния.

- Он ле­жал по­то­му что он бо­ля­щий!

- Ка­кой же он бо­ля­щий? Ко­гда я его встре­тил он очень бод­ро шёл по ули­це на­встре­чу!

- Ты что, на­сме­ха­ешь­ся над на­ми? - го­лос дья­ко­на за­зву­чал со­всем гроз­но, отец Ген­на­дий на­чал под­ни­мать­ся с кро­ва­ти, хо­зяй­ка по-преж­не­му сто­я­ла у сто­ла и хло­па­ла гла­за­ми, по­прав­ляя фар­тук.

- Так, по­жа­луй, и по­ко­ло­тить мо­гут, - по­ду­мал я, и, с со­жа­ле­ни­ем оки­нув про­щаль­ным взгля­дом на­кры­тый стол, с ко­то­ро­го мне так ни­че­го и не пе­ре­па­ло, быст­рым ша­гом на­пра­вил­ся сквозь ком­на­ты к ма­шине во дво­ре, хва­тая по до­ро­ге с ве­шал­ки что-то из сво­ей одеж­ды. По пя­там за мной по­чти ры­ча мчал­ся сви­ре­пый диа­кон.

- Спа­си­бо за хлеб за соль, - успел бурк­нуть я, то­роп­ли­во на­жи­мая кноп­ку бло­ки­ров­ки во­ди­тель­ской две­ри из­нут­ри и бла­го­да­ря бо­га за то, что ключ тор­чал в зам­ке за­жи­га­ния, а ка­приз­ный дви­га­тель еще не успел пол­но­стью остыть и за­вёл­ся с пер­во­го ра­за. К сча­стью и во­ро­та, в ко­то­рые я неза­дол­го до это­го въез­жал зад­ним хо­дом, ока­за­лись не за­пер­ты, ина­че при­шлось бы их вы­но­сить, как в ки­но!

Я тро­нул­ся с ме­ста и вы­ехал за огра­ду. Ря­дом с ма­ши­ной бе­жал дья­кон, вид­но бы­ло что он уже немно­го остыл и, мо­жет быть да­же со­жа­ле­ет о слу­чив­шем­ся.

- Ты про­сти нас, брат! - кри­чал он мне сквозь стек­ло и шум мо­то­ра и я, до­воль­ный, что лег­ко от­де­лал­ся, ки­вал го­ло­вой, ста­ра­ясь не уго­дить ко­ле­сом в ка­кую-ни­будь рыт­ви­ну.

- Нет, ты на са­мом де­ле, ты ис­кренне про­сти! - уже за­пы­хав­шим­ся го­ло­сом кри­чал дья­кон, те­ряя си­лы и устав бе­жать за на­би­ра­ю­щей ход ма­ши­ной.

- Обя­за­тель­но! - крик­нул я в от­вет и пе­ре­клю­чил пе­ре­да­чу.

Дья­кон оста­но­вил­ся и смот­рел на ме­ня, а я в зер­ка­ло зад­не­го ви­да - на него, до тех пор, по­ка ма­ши­на пы­ля, не по­вер­ну­ла на шос­се...

8.

Ве­че­ром это­го дня, устро­ив­шись на ноч­лег я при све­те огар­ка све­чи рас­смот­рел неча­ян­но до­став­ши­е­ся мне кни­ги, остав­ши­е­ся на зад­нем си­де­нье. Это ока­за­лись ка­те­хи­зис Фила­ре­та Дроз­до­ва, За­кон Бо­жий с до­ре­во­лю­ци­он­ны­ми ятя­ми и ста­ро­мод­ны­ми кар­тин­ка­ми и неболь­шая бро­шю­ра с ко­рот­ки­ми ци­та­та­ми.

Ли­стая её, я на­ткнул­ся на фра­зу: "Ан­ге­лам Сво­им за­по­ве­да­ет о те­бе - со­хра­нить те­бя на всех пу­тях тво­их: на ру­ках по­не­сут те­бя, да не спо­ткнешь­ся о ка­мень но­гою тво­ею..." Мне эта фра­за очень по­нра­ви­лась... Я пе­ре­чи­тал ее три­жды, а по­том за­дул све­чу и лёг.

- До­го­во­ри­лись, - ска­зал я сквозь кры­шу ма­ши­ны ко­му-то в небе, - "на ру­ках по­не­сут ме­ня и не спо­ткнусь... но­гою... сво­ею..." и уми­ро­тво­рён­ный за­снул рань­ше, чем по­гас на за­па­де сла­бый свет на ме­сте сев­ше­го за го­ри­зонт солн­ца...